Неточные совпадения
Приехали они в двух экипажах; в первом экипаже, в щегольской коляске, запряженной парой дорогих лошадей, прибыл Петр Александрович Миусов со своим дальним
родственником, очень молодым человеком, лет двадцати, Петром Фомичом Калгановым.
— Купленный или украденный титул! — возражал он в пылу. — Это один из тех пройдох, что, по словам Лермонтова,
приезжают сюда «на ловлю счастья и чинов», втираются в большие дома, ищут протекции женщин, протираются в службу и потом делаются гран-сеньорами. Берегитесь, кузина, мой долг оберечь вас! Я вам
родственник!
Когда еще не было железных дорог, ребятишек привозили в Москву с попутчиками, на лошадях. Какой-нибудь
родственник, живущий в Москве, также с попутчиком
приезжал на побывку в деревню, одетый в чуйку, картуз с лаковым козырьком, сапоги с калошами, и на жилете — часы с шейной цепочкой.
Однажды
приехали к ним
родственники откуда-то с Волги и увезли их, к крайнему сожалению переписчиков и соседей-нищих.
Забрав у чиновника адресы являющихся искать гувернантку, он пускался продолжать путешествие: чиновник говорил, что он дальний
родственник девушки, и только посредник, а есть у ней племянник, который завтра сам
приедет переговорить пообстоятельнее.
— Позвольте; помните ли вы, как Веревкин начинал процесс против опеки?.. Он тогда меня совсем одолел… Ведь умная бестия и какое нахальство! Готов вас за горло схватить. Вот Половодов и воспользовался именно этим моментом и совсем сбил меня с толку. Просто запугал, как мальчишку… Ах, я дурак, дурак! Видите ли,
приезжал сюда один немец, Шпигель… Может быть, вы его видели? Он еще
родственником как-то приходится Веревкину… Как его, позвольте, позвольте, звали?.. Карл… Фридрих…
— Это, Гаврила Ардалионыч, — начал конфиденциально и почти фамильярно камердинер, — докладываются, что князь Мышкин и барыни
родственник,
приехал с поездом из-за границы, и узелок в руке, только…
Он даже приходился каким-то отдаленным
родственником Стабровскому и
приехал, как свой человек.
Вот мы
приедем с Сарочкой в город, нанесем визиты ее
родственникам, и потом опять в путь.
Это — учитель немецкого языка, мой дальний
родственник, Игнатий Францевич Лотоцкий. Я еще не поступал и в пансион, когда он
приехал в Житомир из Галиции. У него был диплом одного из заграничных университетов, дававший тогда право преподавания в наших гимназиях. Кто-то у Рыхлинских посмеялся в его присутствии над заграничными дипломами. Лотоцкий встал, куда-то вышел из комнаты, вернулся с дипломом и изорвал его в клочки. Затем уехал в Киев и там выдержал новый экзамен при университете.
— Вот вы теперь и можете ехать к мамаше, барыня одна
приехала, добрая, да ласковая, берется вас доставить в Москву, знает вашу маменьку и ваших
родственников…
Только через два часа
приехал, наконец, присланный Зарудиным его, знакомый доктор, которому он сказал, что у его друга фон Зеемана заболел приехавший погостить издалека
родственник.
«Мадам, ваш
родственник, — и он при этом почему-то лукаво посмотрел на меня, — ваш
родственник написал такую превосходную вещь, что до сих пор мы и наши друзья в восторге от нее; завтрашний день она выйдет в нашей книжке, но другая его вещь встречает некоторое затруднение, а потому напишите вашему
родственнику, чтобы он сам скорее
приезжал в Петербург; мы тут лично ничего не можем сделать!» Из этих слов ты поймешь, что сейчас же делать тебе надо: садись в экипаж и скачи в Петербург.
Дорога до Мурмоса для Нюрочки промелькнула, как светлый, молодой сон. В Мурмос
приехали к самому обеду и остановились у каких-то
родственников Парасковьи Ивановны. Из Мурмоса нужно было переехать в лодке озеро Октыл к Еловой горе, а там уже идти тропами. И лодка, и гребцы, и проводник были приготовлены заранее. Оказалось, что Парасковья Ивановна ужасно боялась воды, хотя озеро и было спокойно. Переезд по озеру верст в шесть занял с час, и Парасковья Ивановна все время охала и стонала.
В город О… он
приехал для исполнения временного казенного поручения и состоял в распоряжении губернатора, генерала Зонненберга, которому доводился дальним
родственником.
Да, вот, пожалуйста, документы. Пропишите моего
родственника Александра Тарасовича Аметистова. Только что
приехал. Он будет администратором школы. (Подает Аллилуе документы.)
В Тульской губернии у близких моих
родственников было небольшое имение. Молодежь этой семьи деятельно работала в революции, сыновья и дочери то и дело либо сидели в тюрьмах, либо пребывали в ссылке, либо скрывались за границей, либо высылались в родное гнездо под гласный надзор полиции. Однажды летом к одной из дочерей
приехала туда погостить Вера Ивановна. Место очень ей понравилось, и она решила тут поселиться. Ей отвели клочок земли на хуторе, отстоявшем за полторы версты от усадьбы.
А этот князь Гераков приходился нам дальним
родственником по маме и,
приехав из провинции, жил у нас.
«Простите ли вы меня за ночное путешествие, которое я совершенно невольно заставила вас совершить, и за то, которое вам еще предстоит? Ваше сходство с одним из моих
родственников, который должен был сегодня
приехать ко мне, сделало все это. Мое непростительное легкомыслие довершило остальное. Умоляю вас, забудьте все, но особенно не сердитесь на меня за неприятность, которую я вам сделала. Клянусь вам, что для меня это гораздо хуже, нежели для вас, и вы должны мне поверить».
Почти вся губерния знала, что губернатор, по разного рода отношениям к претендентам-родственникам, принимал в этом деле живое участие и, конечно,
приехал сам на свидетельство.
— Да, воришка Медиокритский… Он теперь главный ее поверенный и дает почти каждую неделю у Дюссо обеды разным господам, чтоб как-нибудь повредить мне и поправить дело князя, и который, между прочим, пишет сюда своему мерзавцу
родственнику, бывшему правителю канцелярии, что если им бог поможет меня уничтожить, так он, наверное,
приедет сюда старшим советником губернского правления!
Когда зашел разговор о дачах, я вдруг рассказал, что у князя Ивана Иваныча есть такая дача около Москвы, что на нее
приезжали смотреть из Лондона и из Парижа, что там есть решетка, которая стоит триста восемьдесят тысяч, и что князь Иван Иваныч мне очень близкий
родственник, и я нынче у него обедал, и он звал меня непременно
приехать к нему на эту дачу жить с ним целое лето, но что я отказался, потому что знаю хорошо эту дачу, несколько раз бывал на ней, и что все эти решетки и мосты для меня незанимательны, потому что я терпеть не могу роскоши, особенно в деревне, а люблю, чтоб в деревне уж было совсем как в деревне…
На охоту в «Светелки»
приезжал и
родственник Назимовой, Николай Разнатовский, отставной гусар, удалец и страстный охотник.
Силин —
приезжий купец,
родственник Михаила Ивановича, поутру отвлек меня. Спешу на почту.
В это время Иван Осипович Лысенко
приехал из Тамбова в именье отца и в семье соседей познакомился с их новыми
родственниками.
Приезжие родственники поднялись со своих мест, простились и вышли из гостиной. Елизавета Ивановна пошла их провожать. Сергей Семенович остался сидеть в глубокой задумчивости, из которой его вывела возвратившаяся супруга вопросом...
— Как можно, Людочка, светский, вежливый молодой человек… должен
приехать… Конечно, не сейчас после погребения матери, выждет время, делами займется по имению, а там и визиты сделает, нас с тобой не обойдет… Мы ведь даже
родственники.
Гурмыжская. Да нельзя. За что ж я ему откажу, если он почтителен и ведет себя хорошо! Да я здесь так себя поставила, что отказать
родственнику не могу. Ну, а если он
приедет без средств? Надо будет его содержать; пожалуй, захочет поселиться у меня. Ведь не выгнать же его.
Именно в таком тревожном настроении раз утром
приехал Мыльников на свою дудку. «
Родственники» не ожидали его и мирно спали около огонька. Мыльников пришел к вороту, наклонился к отверстию дудки и крикнул...
Наконец, родовые багровские крестьяне, переведенные вместе с бактеевскими из Симбирской губернии в Парашино, имевшие
родственников в Новом Багрове, стали
приезжать туда и рассказывать про барина страшные вести.
— Я ее дальний
родственник, только вчера
приехал из Польши, с театра военных действий, — заговорил я.
Зоя (Лотохину). Вот мой муж, Аполлон Евгеньич Окоемов! (Мужу.) Это, Аполлон, наш
родственник, Наум Федотыч Лотохин; он нарочно
приехал сюда, чтобы купить наше имение.
К сожалению, Гришка не мог поспеть в Комарево раньше вечера; помешали сосновские
родственники, которые, по заведенному обычаю,
приехали прямо с погоста поминать покойника. Поминки, начавшиеся далеко за полдень, продолжались вплоть до заката. Волей-неволей надо было ждать.
В султановском госпитале уже месяца полтора была еще новая сверхштатная сестра, Варвара Федоровна Каменева. Ее муж, артиллерийский офицер из запаса, служил в нашем корпусе. Она оставила дома ребенка и
приехала сюда, чтоб быть недалеко от мужа. Вся ее душа как будто была из туго натянутых струн, трепетно дрожавших скрытою тоскою, ожиданием и ужасом. Ее
родственники имели крупные связи, ей предложили перевести ее мужа в тыл. С отчаянием сжимая руки, она ответила...
Вскоре после его ухода в усадьбу прибыл из Перми
приезжий из Москвы и передал Семену Иоаникиевичу грамотку от его дальнего
родственника купца Строганова, проживавшего в столице и славившегося, кроме своего торгового дела, искусством в лечении недугов.
Жверждовский из Москвы
приехал прямо в Оршанский уезд и поместился в Литвинах у Миткевича под именем капитана Величко, будто бы
приезжего родственника жены хозяина.
Скоро
приехал, неизвестно откуда, какой-то дальний
родственник, наследник имения, служивший прежде поручиком, не помню в каком полку, страшный реформатор.
Приезжали без всякого предупреждения, «сюрпризом», какие-то соседи по наровчатскому или инсарскому имению, какие-то дальние
родственники, которых до сих пор никто в глаза не видал и не слыхал об их существовании, — и гостили по месяцам.
Нас, обоего пола молодых, было до пятидесяти, и должны были прожить в печальном доме дней пять, пока
родственники несколько утешат плачущих; потом
приедут другие семейства и так сменяются до шестинедельных поминок.
— Скажи, любезная, — начал Владимир Андреич, — Перепетуе Петровне, что
приезжал Кураев, будущий ее
родственник, и что-де очень сожалеет, что не застал их дома, и что на днях сам опять заедет и пришлет рекомендоваться все свое семейство, которое все ее очень уважает. Ну, прощай; не переври же!
Однажды (Павлу минуло в это время двенадцать лет) к Бешметевым
приехал какой-то дальний
родственник из Петербурга.
К тому времени, когда я
приехал в Киев, старик Шиянов уже не жил на свете, и даже о былом его значении ничего обстоятельного не говорили; так я, собственно, и до сих пор не знаю, чем и в каком роде был знаменит Шиянов; но что он был все-таки знаменит — этому я всегда верил так же православно, как приял это в Орле от его
родственников, увлекших меня обольстительными рассказами о красоте Киева и о поэтических прелестях малороссийской жизни.
Приезжаем мы с ним на этот сговор, много гостей —
родственники с невестиной стороны и знакомые, всё хорошего поколения, значительного, и смотрю, промеж гостей, в одном угле на стуле сидит — этот землемер Степан Матвеич.
Когда к тебе на дачу
приезжают бедные
родственники, то не бледней, а торжествуя восклицай: «Хорошо, что это не городовые!»
С ними
приехал их дальний
родственник, хромой Алеша, круглый сирота, которого воспитывали в доме Извольцевых с самого раннего детства.
Обыватели чинно хлебали из своих стаканов и слушали. Довольный хозяин, не зная, чем угодить образованному и занимательному гостю, представил ему
приезжего гостя, своего дальнего
родственника, Павла Игнатьевича Климова, мясистого человека лет сорока, в длинном сюртуке и в широчайших панталонах.
— Года чрез полтора, знаете, этак
приехал я из округа, устал; порастрясло, конечно; вдруг докладывают, что какой-то офицер ко мне
приехал. Я было сначала велел извиниться и сказать, что не так здоров и потому принять не могу, однако он с моим посланным обратно мне приказывает, что он мне
родственник и весьма желает меня видеть. Делать нечего, принимаю. Входит молодой офицерик, стройный, высокий, собой хорошенький, мундир с иголочки, сапоги лакированные, в лайковых перчатках, надушен, напомажен.